Espace scientifique > Pays Belligerants > В память о русских специальных бригадах во Франции. Военное кладбище и храм-памятник в Сент-Илер-ле-Гран

В память о русских специальных бригадах во Франции. Военное кладбище и храм-памятник в Сент-Илер-ле-Гран

Le « premier » cimetière définitif probablement photographié en 1924. - Временное кладбище в Сент-Илер-ле-Гран. Фотография, сделанная около 1924 г.
© Andreï Korliakoff
Image locale (image propre et limitée à l'article, invisible en médiathèque)

По официальным данным, во Франции за годы Первой мировой войны погибло 7 354 русских. Речь идет о солдатах и офицерах, погибших на территориях, оккупированных во время войны немецкой армией, либо же на так называемой «французской линии» Западного фронта и в неоккупированных районах Франции. Настоящие подсчеты были осуществлены в 1959 году Департаментом по делам ветеранов при Министерстве обороны Франции в преддверии визита в страну Никиты Хрущева в следующем году и сообщают о том, что «из 7 354 русских могил, 6 858 находятся в бывшей зоне военных действий и 496 – в тылу». Около 7 000 погибших в зоне военных действий принадлежат к трем различным группам. Среди тех, кто был похоронен в «немецкой зоне», речь идет, прежде всего, о русских, взятых в плен немецкой армией на Восточном фронте, реже – на Западном. Эти военнопленные, работающие на принудительных работах, иногда становились жертвами несчастных случаев, но чаще всего умирали из-за жестокого обращения, от болезней и плохого питания. Среди русских, похороненных во «французской зоне», были в основном солдаты и офицеры специальных бригад, отправленные Российской империей на Западный фронт начиная с 1916 года. Среди павших здесь были также и русские воины-добровольцы, завербовавшиеся во французскую армию с 1914 года и сражавшиеся в рядах французского Иностранного легиона. Во время войны все они были похоронены на так называемых импровизированных «временных» кладбищах, созданных военным руководством в соответствии с законом, принятым с этой целью 29 декабря 1915 года.

История Русского военного кладбища в Сент-Илер-ле-Гран

Русское военное кладбище в Сент-Илер-ле-Гран, являющееся на сегодняшний день центральным некрополем русских воинов, погибших на территории Франции и на Восточном фронте в ходе Первой мировой войны, ещё в 1916 году было одним из многочисленных временных солдатских кладбищ, на котором рядом с французскими упокоились и русские воины. В конце 1917 года на нем было похоронено лишь 150 русских. По окончании войны французское правительство решило вернуть тела убитых их семьям, подавшим соответствующее прошение. Что же касается русских солдат, то подобная репатриация оказалась невозможной из-за большевистской революции и вспыхнувшей впоследствии гражданской войны, а также из-за непризнания Францией нового советского государства. Таким образом, временное кладбище в Сент-Илер превратилось в постоянное кладбище, официально названное «Кладбищем Надежды» (Cimetière de l’Espérance). По этому случаю французское государство приобрело – в два этапа (в июне 1925г. и в феврале 1935г.) – участок земли площадью в 3 500 м2 и придало ему статус национального кладбища. Почему исходным пунктом для этого послужило временное кладбище в Сент-Илер, а не любое другое? Хотя не существует ни одного источника, подтверждаюшего либо опровергающего нашу гипотезу, мы полагаем, это произошло потому, что ветераны 2-й Особой русской пехотной бригады установили в 1917 году, неподалеку от временного кладбища, небольшой скромный памятник, выполненный в христианской традиции, в память о своих погибших сослуживцах. Этот памятник сохранился до наших дней. Трогательная надпись выгравирована на одной из его сторон: «Дети Франции, когда враг будет побежден и вы свободно сможете рвать цветы на этих полях, вспомните о ваших русских братьях – и принесите сюда цветы».

В последующие десятилетия французские власти предприняли ряд действий по перезахоронению на кладбище в Сент-Илер праха русских воинов, ранее покоившихся на временных кладбищах в Сезанне, Кормиси, Сюиппе, а также на других кладбищах. Военное кладбище в Сент-Илер становится с этого времени и остается по сей день «одним из семи иностранных кладбищ, расположенных на территории Франции, порядок на котором, по причине отсутствия необходимых соглашений с заинтересованными государствами, поддерживается на средства Министерства обороны». Количество захоронений русских воинов  на этом кладбище постоянно росло и накануне Второй мировой войны составило уже более 800. К этому времени был назначен смотритель кладбища, один из членов Союза офицеров Русского экспедиционного корпуса во Франции, созданного в 1923 году. Ветеран, тяжело раненый во время войны, он жил в специально отведенном для него помещении на территории кладбища и получал скромную пенсию, выплачиваемую ему Союзом.

Начиная с этого времени и до конца 1990-х гг., военное кладбище в Сент-Илер дважды оказывалось  в центре конфликта между Францией и Польшей (в период между двумя войнами), а также между Францией и СССР (после Второй мировой войны).

В 1935 году, после смерти маршала Пилсудского в Варшаве и обострения отношений между Францией и Польшей, останки 14 воинов, идентифицированных как поляки, то есть участники Первой мировой войны со стороны «русской Польши», и погребенных на кладбище в Сент-Илер, были эксгумированы и перезахоронены на польском кладбище Ле Буа-дю-Пюи в Обериве. Опустевшие могилы были переданы, начиная с 1939 года, вероятно, по просьбе полковников Дурова и Лупанова, входивших в руководство Союза офицеров Русского экспедиционного корпуса во Франции, под прах 12-ти русских воинов, ранее покоившихся на городском кладбище в Лангре.

По окончании Второй мировой войны на военное кладбище в Сент-Илер были перенесены  останки советских солдат, погибших в этой войне на территории Франции. В министерских архивах Департамента по делам ветеранов мы нашли, в частности, запись о том, что «между 1957 и 1972 годами около десятка павших воинов, в том числе останки восьми солдат, переправленные из города Форбак, были перезахоронены на кладбище в Сент-Илер». Тем не менее, эти перезахоронения не смогли скрыть полемики, которая развязалась между французскими властями, Союзом офицеров Русского экспедиционного корпуса во Франции и представителями советского посольства в Париже по поводу «скандального» перезахоронения останков советских воинов на кладбище в Сент-Илер в конце Второй мировой войны. Почему «скандального»? Речь шла о том, что, организовав это перезахоронение, французская сторона упустила тот факт, что среди этих так называемых русских солдат, оказались не только 36 советских воинов, павших в борьбе с фашизмом на французской земле между 1942 и 1944 годами, но также прапорщик Владимир Рескин из 23-го Маршевого полка Иностранных добровольцев (23-е RMVE), погибший на французском фронте в июне 1940 года, и штандартен-оберюнкер СС Сергей Протопопов из батальона «Шарлемань», погибший в бою против советской армии в Берлине 29 апреля 1945 года.

С конца 1940-х гг. и до распада Советского Союза, французское правительство выступало в роли скромного арбитра между Союзом офицеров Русского экспедиционного корпуса во Франции, верным своей задаче сохранения памяти русских воинов, и советским посольством, парижским островком «холодной войны». Этот своеобразный поиск французами золотой середины воплотился, к примеру, в установлении латинских крестов на могилах советских солдат, чтобы не шокировать первых, и в создании мемориальной доски с надписью: «В память о 36 советских солдатах, павших в борьбе с нацизмом, 1941-1945», с целью ублажить вторых. Приезд во Францию Никиты Хрущева в 1960 году и официальный прием, организованный в его честь генералом де Голлем, вновь привлек внимание французских властей к военному кладбищу в Сент-Илер, визит которого был предусмотрен французским протоколом. Советский протокол, напротив, отменил этот визит. Но уже сам факт того, что кладбище оказалось в центре внимания обеих сторон, немаловажен для историков. Во время подготовки генералом де Голлем встречи Никиты Хрущева, французские власти провели, по просьбе правительства, детальную опись всех русских солдатских захоронений на территории Франции, а также серию работ по облагораживанию кладбища в Сент-Илер. Существование этой описи, кажущейся все же поверхностной и скрывающей противоречивые данные, также очень важно.

В течение последующих лет Союз офицеров Русского экспедиционного корпуса во Франции в лице её председателя, князя Сергея Оболенского, регулярно обращался к французским властям с просьбой о перезахоронении праха 36 советских воинов с военного кладбища в Сент-Илер «на мемориальное кладбище в Нуайе-Сан-Мартан (в департаменте Уаза)», считающегося советским, а также с просьбой «о перенесении останков русских воинов, павших в Первой мировой войне и покоящихся в Шарлевиль-Мезьер, на кладбище в Сент-Илер». Увы, тщетно. Военное кладбище в Сент-Илер, застывшее на долгие годы в том виде, который оно приобрело к началу шестидесятых годов, влачило однообразное и относительно безвестное существование до тех пор, пока в 1988 году Департамент по делам ветеранов при Министерстве обороны Франции не объявил князю Оболенскому, что «останки русских военных, погибших в войне 1914-1918 годов и погребенных на городском кладбище в Шарлевиль-Мезьер, что в Арденнах, будут переданы как можно скорее на кладбище в Сент-Илер, на котором, по этому случаю, 35 новых могил будет создано на средства Государственного секретариата по делам ветеранов». Два года спустя событие местного характера снова привлекло внимание к Русскому военному кладбищу. 12 ноября 1990 года, житель Курси, Мишель Сони обнаружил при проведении земляных работ «неполный скелет русского солдата, погибшего в войне 1914-1918 годов, [...], при котором находился жетон с выгравированными на нем следующими данными: «Алексей Чустяфов, 1917 год». Прах этого солдата упокоился на кладбище в Сент-Илер. 

В то время, когда Советский Союз доживал свои последние часы, вопрос о советских могилах на Русском военном кладбище в Сент-Илер продолжал оставаться без ответа. На кладбище, уход за которым практически перестали вести, состояние памятников неумолимо ухудшалось. В конечном итоге деградация была замечена, и в конце 1990-х годов Государственный секретарь Департамента по делам ветеранов решился на реконструкцию кладбища. Во время реновационных работ центральный памятник, воздвигнутый в 1924 году, «украшенный по бокам православными крестами, прикрепленной спереди мемориальной доской, подаренной скаутами из Шалон-сюр-Марн, а также увенчанный православным металлическим крестом», был разрушен как слишком старый и не подлежащий реконструкции. Православный крест с верхушки памятника был снят и выброшен. К счастью, его подобрал находившийся в тот день на кладбище один из местных членов Союза офицеров Русского экспедиционного корпуса во Франции. В 1998 году этот Союз, переименованный к тому времени в Союз памяти Русского экспедиционного корпуса во Франции (ASCERF), беспокоясь о том, что кладбище было полностью реставрировано, обратился в Государственный секретариат по делам ветеранов с вопросом о будущей судьбе «их» памятника. На что получил резкий ответ, объявляющий о том, что «памятнику погибшим, выполненному в религиозном стиле не место на светском кладбище». Власти, тем не менее, согласились установить памятную доску на французском и русском языках в память воинам Русского экспедиционного корпуса и разрешили временное воздвижение на кладбище деревянного православного креста, исключительно в дни проведения Союзом своих празднований.

Союз, впрочем, не потерял надежды на возрождение памятника. Пользуясь тем, что 2010 год был объявлен «Годом России-Франции», его руководство в очередной раз обратилось в Государственный секретариат по делам ветеранов с просьбой  восстановить «памятник по образцу 1924 года». Эта новая просьба, осуществленная при поддержке Управления памяти, национального достояния и архивов Министерства обороны Франции (DMPA), наконец-то была воспринята положительно. Но было уже слишком поздно, чтобы приурочить заложение памятника к началу «Года России-Франции», а открытие – к традиционному ежегодному (на католическую Троицу) паломничеству на кладбище членов Союза и его друзей. В ожидании завершения работ по реконструкции оригинального памятника, членам Союза разрешили установить деревянный крест в центре кладбища. Работы над памятником были завершены в канун ежегодного паломничества 12 июня 2011 года. С тех пор центральный памятник, который вновь занял свое «историческое» место, увенчан  крестом, к счастью, уцелевшем в 1998 году.

Наконец, еще в 1998 году, в то время, когда Советский Союз уже перестал существовать, а работы по реконструкции Русского военного кладбища в Сент-Илере были в самом разгаре, Государственный секретариат по делам ветеранов  заявил о том, что ему кажется «справедливым, что это историческое кладбище, на котором покоятся русские воины, погибшие в ходе Первой мировой войны, должно оставаться местом захоронения  исключительно русских солдат. По этой причине останки 36 советских военнослужащих [...], похороненных в Сент-Илер, подлежат перезахоронению рядом с их товарищами по оружию на  мемориальное кладбище в Нуайе-Сан-Мартан, что в департаменте Уаза». На этом «советская страница» в истории Русского военного кладбища в Сент-Илер была перевернута.

Храм Воскресения Христова на Русском военном кладбище в Сент-Илер-ле-Гран

В 1923 году офицеры русских специальных бригад, оставшиеся во Франции, создали Союз офицеров Русского экспедиционного корпуса, почетным председателем которого был избран генерал Гуро. Основными целями Союза стали увековечивание памяти русских воинов, погибших за Францию, и посильная помощь тем, кто остался в живых. Союз сохранил своё название неизменным до 1990-го, рубежного года, в течение которого ушли из жизни последние ветераны русских специальных бригад, а затем был переименован в Союз памяти Русского экспедиционного корпуса во Франции (ASCERF), сохранив при этом тем же цели и задачи, которые поставили перед собой его самые первые основатели.

Вскоре после создания Союза офицеров Русского экспедиционного корпуса, его члены задались вопросом о возможности приобретения земельного участка, прилегающего к кладбищу в Сент-Илер, под строительство на нем православного храма в память о погибших собратьях по оружию. Они обратились за поддержкой к другим объединениям русских эмигрантов во Франции, вместе с которыми создали Специальный комитет, занявшийся поиском финансирования, разработкой проекта и строительством православного храма в Сент-Илер-ле-Гран. Генерал Тарановский, некогда командующий двумя русскими бригадами в Салониках, стал почетным председателем этого Специального комитета. Михаил Федоров, возглавляющий министерство торговли и промышленности России до войны и обосновавшийся во Франции в 1920 году, сыграл ведущую роль в приобретении земли под строительство храма и в организации финансирования этого строительства. Со своей стороны, французские власти также поддержали инициативу русских эмигрантов, издав указ от 7 сентября 1935 года, разрешающий строительство храма, после чего Специальный комитет приступил к сбору средств, необходимых для строительства, которое продлится два года. Первые сборы составили около 51 000 франков, в то время как расходы оценивались в 63 000 франков. Недостающая сумма на строительство храма была пожертвована композитором Сергеем Рахманиновым. Великий русский композитор, эмигрировавший после Октябрьской революции, сначала обосновался в Хельсинки, а затем в Осло, прежде чем отправиться в Соединенные Штаты в 1918 году, где он сделал блестящую карьеру. В начале тридцатых годов Рахманинов построил усадьбу в Швейцарии, внешне напоминающую дом, принадлежащий семье музыканта на юге России. В своей швейцарской усадьбе Рахманинов не раз давал приют русским артистам, бежавшим от большевистского террора.

Архитектурный проект храма был доверен Альберту Александровичу Бенуа. Архитектор и русский художник французского происхождения, А. Бенуа родился в 1888 году в Санкт-Петербурге в семье, которая, скрываясь от Французской революции, обосновалась в Москве ещё в 1794 году. Во Францию А. Бенуа вернулся после октябрьской революции. Он с  восторгом встретил предложение о создании проекта храма и согласился реализовать его совершенно бескорыстно. Затем, помимо руководства строительными работами, он также собственноручно выполнил фрески, украшающие храм. Скромный по размерам, храм Воскресения Христова был построен в стиле новгородских церквей XV века. Этот стиль, родившийся в Новгороде и нашедший затем широкое распространение в псковском регионе, отражает желание сохранить византийскую традицию, заимствованную и примененную в Киеве для создания новых и оригинальных, не «провинциальных» храмов. В свое время репутация псковских архитекторов была настолько высока, что в конце  XVвека царь Иоанн III поручил им реконструкцию Благовещенского собора в Кремле. 

Храм, построенный по проекту А. Бенуа в Сент-Илер, увенчали зеленая крыша и синий купол. Пирамидальной формы колокольня под золоченым куполом включила в себя три колокола. Иконы, также наследующие традицию XV века, были выполнены П. А. Федоровым и княгиней E. С. Львовой. Что же касается иконостаса, то он был возведен бывшим русским солдатом французского фронта Перевозчиковым.

В день открытия и освящения храма 16 мая 1937 года, бывшие русские воины пришли в сопровождении ветеранов Марокканской дивизии, включивший в свои ряды в 1918 году Русский Легион, сформированный из солдат специальных русских бригад, принявших решение продолжить войну на стороне Антанты. Храм Воскресения Христова на Русском военном кладбище в Сент-Илер-ле-Гран был официально посвящен памяти 4 000 русских воинов, погибших за Францию на французском фронте и в Салониках. Поэтому в своей инаугурационной речи Михаил Федоров назвал его «церковью-памятником». По завершению торжественной церемонии открытия храма, на примыкающем к церкви лугу было организован символический обед под открытым небом. Это чествование, со временем ставшее традицией, продолжает проводиться ежегодно в день католической Троицы. Также ежегодно здесь собираются, помимо членов Союза памяти Русского экспедиционного корпуса во Франции (ASCERF), ветераны Марокканской дивизии, префект, представляющий французские власти, представители ассоциаций французских ветеранов, а также члены молодежных союзов русских эмигрантов: «Скауты», «Витязи» и «Кадеты».

По случаю открытия храма Воскресения Христова генерал Деникин и Михаил Федоров произнесли торжественные речи. Последний, в частности, отметил: «... Придет день, и я верю, что он близок, когда Россия сбросит оковы советской власти, воскреснет и примется за великую созидательную работу. Тогда и другие народы придут поклониться этой церкви-памятнику и отдать дань уважения мужеству русского солдата!». После открытия храм поступил в ведении трех монахов и отца Алексея Киреевского, «произведенного в сан архимандрита в день освящения храма». Они поселились при православном ските Всех Святых в Земле Российской просиявших, построенном рядом с кладбищем и включающем в себя небольшой деревянный дом и часовню, сохранившиеся до наших дней.

По состоянию на 2013 год на кладбище в Сент-Илер покоятся останки 914 солдат Русского экспедиционного корпуса. 488 из низ похоронены в отдельных могилах. К ним нужно также добавить могилу прапорщика Рескина, погибшего в 1940 году, и останки 426 воинов, погребенных в двух братских могилах.

Данная статья является результатом изучения архивов Русского военного кладбища в Сент-Илер-ле-Гран, принадлежащих Управлению памяти, национального достояния и архивов Министерства обороны Франции (DMPA), а также основана на информации, предоставленной Сержем де Бреверном, председателем Союза памяти Русского экспедиционного корпуса во Франции (ASCERF), и Андреем Корляковым, историком-иконографом, автором, в частности, «Русской культуры в изгнании, 1917-1947» (Париж, YMCA-Press, 2012). Фотографии, новые и старые, нам также были предоставлены Андреем Kорляковым. Мы полностью отдаем себе отчет в том, что текст данной статьи может содержать некоторые неточности, а также являться, в некоторых отношениях, неполным, как и архивные документы, лежащие в его основе, поэтому мы заранее благодарим всех, кто согласится  помочь нам обогатить его новыми фактами и уточнениями.