Espace scientifique > Pays Belligerants > Русские солдаты, размышления о выставке

Русские солдаты, размышления о выставке

Album thématique de la série Panorama publié par Baschet père et fils à l’occasion de la visite en France de l’empereur Nicolas II et de l’impératrice Alexandra en septembre 1901.
© Coll. G. Gorokhoff / Коллекция Ж. Горохова.
Image locale (image propre et limitée à l'article, invisible en médiathèque)

История отношений между Россией и Францией во время Первой Мировой войны и в наши дни открывает историкам широкое и невозделанное исследовательское поле, как замечает, в немного другой перспективе, Александр Сюмпф в «Русской (и советской) историографии Великой войны»1.

Важно, соглашаясь с ним, заметить, что французские историки на протяжении длительного времени изучали, прежде всего, дипломатические отношения между двумя государствами. Так, в 1928 году в Монпелье была защищена юридическая диссертация Жана Пишераля, посвящённая Франко-русскому союзу. Через тридцать лет Пьер Ренуван снова констатирует такой интерес в работе «Франко-русские отношения в конце XIX  – начале XX века, подведение итогов исследований»2. С того момента исследования очевидно продолжились, и перенос во времени до наших дней в публикациях Института Пьера Ренувана и Института Славянских Наук позволяет показать устойчивость подхода, основанного на истории международных отношений, открытости к истории экономики и культуры и почти полном отсутствии трудов по военной истории до недавней публикации  «Общества во время войны, Россия, Центральная Европа, 1914-1918» в сборнике Revue des Études slaves.

В целом история четырёх русских бригад, численностью 40000 человек, отправленных в ряды французской армии в 1916 году, и еще в большей степени история последующего периода, после Октябрьской революции, остаются мало исследованы. Эти сюжеты были представлены отдельными публикациями, в радио и телерепортажах, фильмах для широкой публики. В России профессор Андрей Павлов посвятил им в 2011 году труд на русском языке, основанный главным образом на данных российских и французских архивов. Во Франции недавняя выставка, открытая накануне Дней наследия в особняке д’Эстре, здании российского посольства в начале прошлого века и современной резиденции Посла Российской Федерации, раскрыла историю бригад через оригинальный подход, который здесь представляет для нас особый интерес.

Русские солдаты

Сделав введение в общий контекст на основе экспонатов из богатой частной коллекции французского историка Жерара Горохова, организаторы экспозиции сосредоточили свой интерес на судьбе русских военных, оставшихся во Франции по окончании Первой Мировой войны, попросив у их потомков документы и предметы из семейных архивов. Такая оригинальная задумка позволила посетителям пройти по следам русских солдат на французской земле или же в рядах французской армии на Востоке через увиденные исторические объекты. Она показывает также сложный поворот солдатской жизни между 1917 годом и концом войны, и как осуществлялась, через личный жизненный путь – в каждом случае уникальный, их интеграция во французское общество. Перед нами несколько таких судеб.

Солдат Семен Рыгачев, русский крестьянин из Новгорода, ставший пожарным в городе Ансье департамента Верхняя Сона.

Первый из них, это обычный солдат, Семен Рыгачев, родившийся 30 июля 1891 года в Новгородской области. Сын крестьянина и сам молодой крестьянин, в момент призыва на военную службу в октябре 1912 года он живёт на семейной ферме, расположенной в 200 км к югу от Санкт-Петербурга. Во время его набора в ноябре того же года в 85-й пехотный Выборгский полк в его личном деле было указано, что он умеет «читать и писать», его рост 1,87 м (2,63 аршина). В июле 1916 года мы видим его без каких-либо объяснений призванным в 6-й особый полк, предназначенный для отправки во Францию. Почему его туда призвали? Нам это неведомо. Бьемся об заклад, что его высокого роста и «умения читать и писать» оказалось достаточно для того, чтобы определить, что он не отправился туда добровольцем. Во Франции он был ранен и подвергся газовой атаке. За свою храбрость он получил Георгиевский крест. Когда война закончилась, он решил остаться во Франции. Он женился в декабре 1919 года в коммуне Ансье департамента Верхняя Сона, где провёл всю оставшуюся жизнь. Став «рабочим на заводе», он получил в 1923 году разрешение «обосноваться во Франции» на пять лет. Два года спустя он получит французское гражданство. В 1948 году он награждается почетной грамотой за храбрость пожарных коммуны Ансье  – последний документ, представленный на выставке. Семен Рыгачев скончался в октябре 1968 года. Сегодня его внук Жан-Поль Булер, занимаясь поисками информации о свое деде, пытается реконструировать его жизнь и карьеру, ведя блог.

Копенгагенское соглашение, подписанное Литвиновым и Дюшеном, 1920 года по репатриации русских из Франции

Сотни французов и француженок, а то и больше, пребывают по сей день в поисках своих военных русских предков. В чем причина такой взаимосвязи? По окончании войны множество русских военных и гражданских лиц, солдат из бригад корпуса и освобождённых из немецкого плена, находятся во Франции, ставя перед своим правительством вопрос их будущего. Вопрос еще более деликатен, поскольку Франция сохраняет экспедиционный корпус в Одессе до апреля 1919 года, осуществляет военную интервенцию в Сибири и затем официально, в определённый момент, поддерживает правительство Юга России генерала Врангеля. В такой напряженной ситуации 20 апреля 1920 года в Копенгагене Франция подписывает с Советом народных комиссаров России Копенгагенское соглашение, подписанное Литвиновым и Дюшеном, о взаимной репатриации граждан двух государств. По этому соглашению Франция обязуется репатриировать всех русских военных «по их согласию» и всех русских гражданских лиц «если они выразят такое желание». Это подразумевало, что все, кто этого хотел, мог остаться во Франции по примеру Семена Рыгачева из 6-го особого полка или же Николая Лохвицкого, генерала пехоты, командующего 1-й первой русской бригадой, высадившейся в Марселе в апреле 1916 года.

Генерал Николай Лохвицкий, командующий 1-й особой бригадой, ставший конферансье и служащим Галереи Лафайет

Правнук генерала Николая Лохвицкого, Бернар-Ноэль Бидо, осевший в Бретани, бывший полковник запаса морской жандармерии, также занялся изучением истории своего предка и принял участие в выставке, предоставив памятные предметы прадеда, в числе которых его сабля, орден Святого Георгия и другие награды. То, что касается периода предшествующего прибытию во Францию в апреле 1916 года, легко воспроизводимого для генерала императорской армии, с момента окончания кадетского корпуса в Москве до командования пехотной дивизией на русском фронте в 1915 году, не представляет особый интерес для его поиска. Напротив, крайне интересно реконструировать судьбу Н.Лохвицкого на исходе войны, то, что он пытается сейчас сделать. Кем он является с учетом имеющегося круга знакомств? Когда заканчивается война, Николай Лохвицкий вместе с супругой Анной Головиной поселяется в XVII-м округе Парижа по адресу улица Лемерсье, 49. Сначала он решает поддержать войска адмирала Колчака в Сибири. Он присоединяется к командованию «армейским корпусом» до того момента, когда избежав печальной участи уготованной его начальнику, выданного большевикам и затем казненного 7 февраля 1920 года рядом с Иркутском, он возвращается во Францию. По возвращении во Францию обнищание вынуждает Н.Лохвицкого с супругой пойти на работы, которые они могут выполнять.

Николай Лохвицкий проводит конференции и работает одно время в качестве «упаковщика товаров Галереи Лафайет», Анна Головина преподаёт русский и немецкий языки, параллельно занимаясь швейным делом. Н.Лохвицкий умирает в Париже в 1933 году. Он похоронен на кладбище Сент-Женевьев де Буа, где его могила на долгое время была, всеми, кроме близких, забыта, но она была недавно отреставрирована по инициативе Российской Федерации.

Три брата Васильченко

Среди всех семей, ставших французскими по случайному повороту истории, стоит выделить трёх братьев Васильченко Якова, Карпа и Филиппа, участвовавших в Первой Мировой войне. Первый из них, Яков, будучи тяжело ранен, был демобилизован в момент формирования Русского экспедиционного корпуса, провёл год дома и присутствовал при рождении дочери Ульяны в августе 1916 года, после чего снова вернулся с пулей в голове на войну. После войны он был отправлен на принудительные работы в Гулаг на строительство Беломорканала. Его два брата присоединились к Русскому экспедиционному корпусу во Франции и были отправлены с Восточной армией на Балканский фронт в Салониках. После большевистской революции один из них, Филипп, выбрал демобилизацию, женился и остался в Венгрии. Другой, Карп, принял решение продолжать воевать до победного конца, сохранив верность долгу и отчизне, был среди тех немногочисленных воинов, вошедших в Русский Легион чести. Ставший офицером во Франции, с множеством наград, включая 4 Георгиевские креста, пройдя все сражения, он умирает от ранения при Нанси, незадолго до объявления окончания войны. Его правнучатая племянница, правнучка Якова (внучка Ульяны Васильченко-Игнатенко), Оксана Игнатенко-Дэсанлис, доктор искусствоведения и историк, специалист по военному и революционному периоду в России, в процессе своих исследований смогла найти место расположения могилы героя войны Карпа Васильченко в городе Бруер региона Лотарингия.

Солдат Сергей Иванович Иванов, торговый служащий, переводчик, рабочий фаянсового завода, поэт

В этом памятном экскурсе, вероятно неоконченном, стоит упомянуть солдата 1-й бригады Фёдора Мамонтова и его внучку Мари-Элен Беллегу, а также описать ещё одну историю – Сергея Ивановича Иванова. Его внучка, Клодин Симатти, со своей стороны предприняла попытку объединить таких же как она потомков русских бригад. Это не просто увлечение, но часть семейной истории, связанной с её дедом, который был ещё и поэтом и оставил ей редчайший документ «Военный дневник». Ее дед, Сергей Иванов, родился в 1893 году рядом с маленьким городом Кашира в сотни километров к югу от Москвы, где проживает по сей день часть его русских потомков. Будучи накануне войны торговым служащим, он был мобилизован в пехотные войска в январе 1915 года. В январе 1916 года его перевели в 1-й особый полк для отправки во Францию, где он и оказался в рядах 1-й бригады пройдя через Сибирь, Тихий и Индийский океаны, Красное и Средиземное моря до Марселя. Затем он сражается в Шампани, где был ранен во время Нивельского наступления (апрель 1917 года) и четырежды награждён за храбрость. По окончании войны он решает остаться во Франции. Он женится в 1921 году в городе Витри-ле-Франсуа, где впоследствии работает «гражданским переводчиком в освобождённых регионах» в трибунале Витри-ле-Франсуа, затем владельцем кафе, и, наконец, рабочим на фаянсовом заводе Витри-ле-Франсуа. Он параллельно предпринимает необходимые меры для оформления французского гражданства, которое он получает в 1935 году. К этому моменту он стал отцом 3 детей, последняя девочка рождается год спустя. Он умирает в 1947 году. Во время войны он ведёт дневник и пишет поэмы, одна из них «Канонада», созданная в начале 1917 года, выделяется своим ритмом, соотносимым со старинным русским романсом «Вечерний звон» полным меланхолии.

Канонада

На фронте, близ Реймса, в землянке глубокой,
Спит одинокий солдат.
С улыбкой светлой, на койке убогой,
Забравшись под старый халат.
И видит он сон, что в Отчизне далёкой
Есть домик в четыре окна.
Живёт в нем старушка с тоскою глубокой,
И ждёт к себе сына с любовью она.
А сестры родимую мать утешают,
О будущем счастье ей песни поют,
Вернётся он к нам - они песню кончают
И Сержика все с нетерпением ждут.
Он слышит, как будто бы звон колокольный
Разнёсся по полю ещё и ещё, …

1 Histoire & Politique. Politique, culture, société, n° 22, 2014

2 Cahiers du monde russe et soviétique, 1959